Политика
последняя редакция статьи: 04-окт-2014 11:41:47
Версия для печати Print
Просмотров:3610

Махмуд Реза Саджади: «У России есть всё»

Махмуд Реза Саджади: «У России есть всё» «О страдании говори с теми, кто страдал», гласит персидская поговорка. Логично, что о знании тоже следует говорить со знающими. Особенно если речь идет о Востоке. «Страсти» по Исламской республике Иран набегают в мире новыми волнами. Но еще древние замечали, что истина лежит где-то за пределами общей суеты и массовости. Чтобы проанализировать последние тенденции российско-иранских отношений в региональном и глобальном масштабах, мы поговорили с бывшим Послом ИРИ в РФ, ныне советником Высшего Совета национальной безопасности ИРИ Махмудом Резой Саджади.

 

 

Россия и Иран: взгляд из Тегерана

 

Из всех даров что разума ценней?

Хвала ему – всех добрых дел сильней.

Венец, краса всего живого – разум.

Признай, что бытия основа он.

Фирдоуси «Шах-намэ»


На Востоке говорят, что перевод поэтического произведения — это всегда обратная сторона прекрасного ковра. С этим можно сравнить и труд дипломатов, искусно и порой напряженно создающих связующие нити и новые узоры на ковре межгосударственных отношений, не давая ему распускаться. В Иране говорят, что и сама жизнь подобна плетению ковра удивительных рисунков и многочисленных оттенков – порой кажется, что все сделано некрасиво, с грубыми ошибками и наперекосяк, но это лишь изнанка, и замысел Художника есть.

 

Переходя от образности к конкретике, следует сказать, что российско-иранские отношения находятся на поворотном этапе. Остро необходима их адекватная картина - из внешней стороны, и "изнанки".  Правильное понимание места и роли двух стран во внешней политике друг друга – то есть замысла - с учетом ретроспективы, всех текущих международных событий и предстоящих перемен после достижения консенсуса по иранской ядерной программе послужит решающим фактором в выстраивании полноценных и надежных стратегических отношений и формировании геополитического баланса и рыночной конъюнктуры. Об этом, о современном Иране и сегодняшних тенденциях и подводных камнях российско-иранских отношений в региональном и глобальном масштабах мы поговорили с бывшим Чрезвычайным и Полномочным Послом ИРИ в РФ, ныне советником Высшего Совета национальной безопасности ИРИ Махмудом Резой Саджади в его рабочем кабинете.

 


 — Уважаемый господин Саджади, Вы проработали в России Послом 5 лет, 

Сейед Махмуд Реза Саджади. Иранский государственный деятель, ученый, организатор науки, дипломат. Окончил отделение инженерной электроники Тегеранского Университета и Высшие курсы управления. В разное время занимал должности главы Бюро по технологическому сотрудничеству при аппарате Президента Исламской Республики Иран. С 2003 года до настоящего времени является членом Совета попечителей Исследовательского Центра полимеров и нефтехимии Ирана и директором Специального Штаба по развитию нанотехнологий. С 2005 года до настоящего времени — член Совета управляющих Компании по иностранным инвестициям Ирана. С 2007 года до настоящего времени является членом Стратегического Совета Центра научных исследований и современных технологий Свободного Исламского Университета. Занимал должности советника по технологиям президента Хашеми Рафсанджани и президента Мохаммада Хатами, директора «Национальной инициативы нанотехнологий». Отвечал за сотрудничество в области передовых технологий между Ираном и такими странами, как Россия, Малайзия, Австрия, Германия, Сирия, Индия и Украина. Член правления «Иранской компании иностранных инвестиций» и «Иранской компании общественной безопасности». С 2009 по 2013 гг. — Чрезвычайный и Полномочный посол Исламской Республики Иран в Российской Федерации. Ныне ¬ советник в Совете национальной безопасности ИРИ. Женат, имеет двоих детей. Владеет английским и арабским языками. На фото: Махмуд Реза Саджади в своем кабинете, Тегеран, Бюро информации Notum

 оставили о себе восторженные отзывы множества людей, значительно улучшили образ Ирана и доверие к нему. Скучаете ли по России? Возможно, собираетесь вернуться когда-то? Как складывается Ваша профессиональная деятельность в Иране?

 

 — Признаюсь, очень скучаю по России и моим российским друзьям. Пять незабываемых лет!... Сейчас я являюсь советником Высшего Совета национальной безопасности Ирана.

 

 — В России в СБ входят в основном представители силовых структур. В Иране аналогично?


 — Не совсем. Главы силовых структур Ирана принимают участие в совещаниях. Но структура несколько иная. Я писал об этом в своем блоге в Интернете.

 

 — Хорошо. Если позволите, начнем с вопросов по российско-иранским отношениям. Недавно мне попалось интервью с экс-депутатом Маджлиса Ирана, ныне профессором Тегеранского университета, специалистом по России и Центральной Азии, госпожой Кулаи (Elaheh Koolaee). Она выделила две основных тенденции, вокруг которых строятся отношения наших стран, – это «повышенное внимание друг к другу пропорционально росту внешнего давления с Запада и общие угрозы и интересы как у двух крупнейших стран Каспия после распада СССР». В этой связи она назвала двусторонние отношения «жизненной необходимостью». Верна ли такая трактовка, на Ваш взгляд? Какие тенденции Вы выделяете?


 — Честно говоря, мое мнение отличается от мнения госпожи Кулаи. Она смотрит на эти вопросы сквозь западную призму. Я – через восточную региональную. Не хочу судить других, но у меня другая точка зрения. Регион СНГ и Иран очень важны друг для друга и должны быть в контакте именно на региональном уровне. Независимо от того, какие отношения у каждого с Западом. Я убежден в том, что чем больше каждая страна этого региона находит себя, скажем так, тем больше необходимость в многостороннем взаимодействии с другими.

 

 — Она также сказала, что «существуют определенные неясности в месте и роли России во внешней политике Ирана». Что имеется ввиду?


 — Мне кажется, у госпожи Кулаи нет реалистического понимания вопроса, она чрезмерно прислушивается к западным мнениям. Я убежден в том, что присутствие Западе в регионе обернется ущербом для наших стран. Ведь суть их политики в том, чтобы соседние государства не ладили меж собой.

 

 — Каково реалистичное понимание места и роли России во внешней политике Ирана?


 — Россия – наш друг. Чем крепче Россия, тем лучше для нашего региона. Именно такое мнение выразил наш Верховный лидер во время встречи с Владимиром Владимировичем Путиным несколько лет назад. Тогда Али Хаменеи сказал, что нам нужен самостоятельный, независимый Иран и сильная Россия. И мы все видим, что в последние годы Россия играла существенную роль как в региональных, так и в мировых процессах. Яркий пример – роль России в защите интересов сирийского народа. Также и в недавнем иракском кризисе.

 

 — С Вашего позволения, задам более предметные вопросы - по российско-иранскому энергетическому сотрудничеству. Россия и Иран – богатые ресурсами страны. Эксперты рассуждают о возможных формах нашего сотрудничества в энергетике и задаются вопросом, что может предложить Россия Ирану и Иран России? На первую часть этого вопроса дают ответ: Россия, во-первых, может дать политическую поддержку, во-вторых, готова оставить за Ираном рынки соседних стран. Есть ещё масса вариантов, о которых говорить пока рано. Это и SWOP-операции в трубопроводном секторе, и участие российских компаний с большим опытом работы в строительстве трубопроводов, и, возможно, более тесное взаимодействие по линии Форума стран-экспортёров газа. Как бы Вы ответили на вторую часть вопроса – что Иран может предложить России?


 Наше энергетическое сотрудничество могло бы осуществляется на двух уровнях: первый – администрирование, менеджмент энергетических рынков. На нынешнем этапе энергетическими рынками руководит Запад, не имея при этом своих сырьевых запасов. Они ведут одностороннюю политику не в пользу мирового сообщества. Второй уровень – проектный. У России большой опыт в области нефтеразведки и нефтедобычи. У Ирана много нефтяных ресурсов для добычи. Но, к сожалению, российские компании, активные в этой области, из-за санкций очень настороженно относятся к таким возможностям. Я два года работал над контрактом одной из наших нефтяных скважин с российской компанией, которая в итоге отказалась подписывать договор.

 

 — По какой причине?


 — Из-за опасений ухудшения сотрудничества этой компании с Западом или введения санкций.

 

 — Как Вы считаете, изменится ли что-то здесь после снятия санкций с Ирана? Кстати распространено мнение, что российские компании отступят с иранского рынка под натиском западных.

 

 — На Западе нет достаточной информации об Иране и иранских компаниях. В Иране есть много экономических

Башня Милад (Borj-e Milad, от перс. «рождение») – самая высокая в Иране. Здание, построенное на северо-западе Тегерана, составляет 435 м. в высоту и является 4-й по высоте башней мира, а также, на сегодняшний день, 14-й по высоте отдельно стоящей конструкцией на Земле. Фото из личного архива г-на Махмуда Резы Саджади
возможностей. Но почему-то российские компании не так ими заинтересованы, как западные. Даже сейчас, когда еще не отменены санкции, они могли бы ими воспользоваться. В России довольно много пропаганды против Ирана – этим заняты более 70% российских медиа, судя по моему опыту. 

 

 — Но в России также много людей, интересующихся и любящих Иран.


 — Да, я думаю, таких людей процентов 80. (смеется)

 

 — В продолжении разговора об энергетике. В российских СМИ публиковалась информация о том, что британское правительство заявило о готовности возобновить совместно с иранцами разработку шельфового газового месторождения «Рам» (Rhum) в Северном море.


 — В Иране под Северным морем мы подразумеваем Каспийское. Возможно, это имелось ввиду? Есть и общемировое понятие Северного моря. Вообще, мы не очень доверяем Британии в историческом контексте. Вот почему в данной сфере мы бы предпочли Россию и Германию.

 

 — Снимет ли Иран эмбарго на поставки нефти на Запад после достижения итогового  консенсуса по ядерной программе?


 — Мы не ищем кризиса на энергетическом рынке. Мир на самом деле нуждается в иранской нефти – по крайней мере, в 1 млн. баррелей в сутки.

 

 — На какой стадии сейчас находятся переговоры по возможной российско-иранской сделке «Нефть в обмен на товары»?


 — Запад хотел, чтобы Иран постигла участь Ирака, чтобы мы могли получать за свою нефть только продовольствие, например, и не могли развиваться в других областях. Они предлагали такой проект. Возможная сделка между Ираном и Россией – это уже другой вопрос. Россия со своей стороны хочет оказывать содействие Ирану и взамен получать 500 тысяч баррелей нефти в сутки. Иран сможет покупать нужные продукты в России: не только продукты питания, но оборудование и многое другое. Стороны достигли первичную договоренность. Сейчас мы обсуждаем цену на нефть.

 

 — В целом, что касается торговли между Россией и Ираном, судя по данным с заседания Российско-Иранского Делового Совета весной этого года, объемы товарооборота между нашими странами снижаются. В частности, как констатировал председатель Совета Мельников В.Н., в последние два года произошло существенное падение товарооборота между Россией и Ираном за счет сокращения российского экспорта в Иран, и в 2013 году товарооборот составил всего 1,5 млрд. долларов против 3,7 млрд. долларов двумя годами ранее. С чем это связано и какие пути решения здесь могут быть?


 — Есть очень осторожный подход российских банков в этой сфере. Они боятся работать с Ираном из-за санкций. Другая причина – падение курса иранской валюты в России, у Ирана в России нет достаточных запасов валюты.

 

 — «Прохладный» подход к бизнесу в Иране показывают российские предприниматели, объясняя это сложной законодательной системой ИРИ. Они говорят о том, что иранские законы и подзаконные акты ограничивают возможности иностранных бизнесменов, в частности, Закон 2002 г. «О поощрении и защите иностранных инвестиций», в который были внесены дополнения в 2008 г. по смягчению ряда ограничений в формах участия иностранного капитала, в размерах максимальной доли иностранных участников в совместных предприятиях и так далее. Однако, как отмечают предприниматели, иранская система Buy-Back не дает иностранному капиталу свободно распоряжаться прибылью. Так ли это, с чем связано, и будут ли изменения?


 — Я так не думаю, потому что до санкций много западных, китайских, японских, корейских компаний работали в Иране. Российских компаний было гораздо меньше, потому что они не столько ориентированы к Югу, сколько к Западу. Что касается Закона, мы ратифицировали его, когда проводили политику приватизации и предпринимали меры по повышению инвестиционной привлекательности Ирана. Закон поощряет иностранные инвестиции и иностранных предпринимателей и гарантирует им государственную защиту их капитала в нашей стране.

 

 — Бизнесмены говорят об ограниченных возможностях распоряжаться прибылью.  


 — Ни в коем случае. Единственное ограничение в данном Законе говорит о том, что иностранные инвесторы не могут владеть более 50% капитала в Иране, за исключением специальных экономических зон, где у инвесторов есть право 100%-ного владения чем-либо. Это означает, что российский бизнесмен может купить в Иране 50% акций, к примеру, одного завода, то есть пополам с иранским партнером. Плюс, как я уже отметил, его доля будет защищена государством. Где еще в мире существуют такие возможности?

 

 — Несет ли какие-то ограничения система Buy-Back (от англ. «обратный выкуп» - прим. авт.)?


 — Только в нефтяной отрасли, так как это государственный, а не частный сектор. К примеру, Роснефть приходит в Иран с капиталом в 2 млрд. долларов и вкладывает его в какой-то нефтяной проект. При одном подходе Иран выплатит Роснефти в итоге 2,5 млрд. долларов, то есть капитал плюс прибыль. Другой подход заключается в том, что прибыль будет выплачиваться иностранной компании из продукта. Это и есть система Buy-Back, достаточно известная контрактная норма. В таком формате у нас работали французские, итальянские и другие компании. Нет никаких проблем с частным сектором в Иране, когда речь идет об иностранных инвестициях. Однако, согласно Конституции ИРИ, иностранные инвесторы не могут иметь долю в разработке нефтескважин и могут быть партнерами в нефтедобыче. Российские компании хотят именно участвовать в разработке скважин. Но это единственное, что запрещено нашей Конституцией.

 

 — Понятно. С Вашего позволения, перейдем к другому аспекту российско-иранского сотрудничества – к военному. Все знают историю с меморандумом Гора-Черномырдина от 1995 года, из которого Россия вышла в 2000 году. Потом в 2010 году было присоединение к резолюции 1929 СБ ООН, и контракт 2007 года на поставку ЗРК С-300 ПМУ-1 Ирану до сих пор в промежуточном состоянии, так как стороны в СБ ООН и Иран не пришли к консенсусу в вопросе ядерной программы в то время. Насколько известно, со стороны России позднее были предложены комплексы ЗРК С-300 ВМ «Антей-2500». Как в Иране видят решение данного вопроса?


 — Это одно их моих горьких воспоминаний в России (улыбаясь). В новом предложении есть две проблемы: срок поставки и соответствие комплексов современным оборонительным задачам. Если Россия сегодня поставит нам С-400, мы будем очень рады. Что касается того контракта, российская сторона отказалась выполнить свою часть обязательств. Мы внесли предоплату в 140 млн. евро. и собирались проводить оставшуюся часть.

 

 — Почему «Антей-2500» не подходит?


 — Здесь два, даже три вопроса. Срок поставки – 6 лет. Стоимость в несколько раз больше. Некоторые характеристики этого комплекса лучше, чем у С-300, некоторые – хуже. А С-300 полностью подходит нашей оборонительной системе. Однако мы думаем, что Россия, возможно, никогда не поставит Ирану С-300. Не знаю, насколько это правда или нет, но в документах WikiLeaks пятилетней давности был разговор Сергей Лаврова с израильтянами как раз об этом, о том, что поставок не будет.

 

Мы готовы начать еще раз, готовы оплатить оставшуюся часть суммы, при условии что все будет поставлено в срок.

 

— Искренне надеемся, что этот вопрос между Россией и Ираном решится. Осенью прошлого года в Иран с официальным визитом приезжал командующий российскими ВВС Виктор Бондарев. Командующий базой ПВО Корпуса стражей исламской революции Хатам аль-Анбия генерал Фарзад Эсмаили вручил ему в подарок уменьшенную копию сбитого американского беспилотника Scan Eagle и сказал: «Этот запущенный в производство беспилотник является символом технических возможностей Исламской Республики и передаваемый сегодня нашему высокому гостю образец – дружеский подарок российским ВВС и русскому народу». Некоторые наши эксперты заговорили о том, что в любом подарке, сделанном на Востоке, есть намек. И, в частности, здесь скрыт намек на то, каким Иран видит дальнейшее развитие военно-технического сотрудничества с Россией. Как Вы это прокомментируете?


  Мы просто сделали подарок. (смеется) 


 — Хорошо. Как тогда Вы видите развитие военно-технического сотрудничества наших стран?


 — Действительность заключается в том, что NATO все больше подходит к Востоку. NATO уже не только в Польше, а в Грузии и Украине. Мы не согласны с доминированием США в регионе. Сотрудничество Ирана и России в военной сфере и в сфере безопасности имеет важное значение. Мы уверены в необходимости сотрудничества со всеми странами, которые хотят остаться независимыми и самостоятельными. Это нужно всем.

 

 — Возможно ли между Россией и Ираном стратегическое партнерство? Российские эксперты говорят, что для его становления необходимо наличие в Иране серьезного лобби, которое продвигало бы интересы России, и, наоборот, существование в России кругов, продвигающих иранские интересы в нашей стране и способствующих формированию благоприятного образа ИРИ в РФ. Формально между нашими странами есть и Межправительственная Комиссия, и совместный Деловой совет, но необходимы влиятельные энтузиасты, способные возглавить процесс российско-иранского сближения как в политике, так и в экономике.


 — Я представляю те круги, которые убеждены в необходимости стратегического сотрудничества с Россией. Согласен с тем, что у Ирана нет лобби в других странах. Несмотря на это наши лидеры очень заинтересованы в налаживании таких контактов. Проблем особых здесь никаких нет. Хотя существуют препоны в нижних уровнях, в экономике.

Тегеран. Вид на город. Фото из личного архива г-на Махмуда Резы Саджади

 

 — Вы имеете ввиду санкции?


 — Не только. Вопреки санкциям Россия много нам помогала и оказывала содействие. Я сам очевидец того, что началась некоторая антироссийская пропаганда в Иране и антииранская пропаганда в России. Запад сильно боится дружбы Ирана и России. Потому что видит в них две самостоятельные страны, не готовые согласиться с западной гегемонией.


— Из-за этого против Ирана, как, впрочем, и против России  ведется определенная информационная политика. Однажды Джавад Зариф, министр иностранных дел Ирана, сказал, что «путь заключается не в том, чтобы отвечать на эту пропаганду. Путь заключается в том, чтобы прийти к некоему общему пониманию».  Согласны ли Вы с этим, и какое это общее понимание?  

 

 — Хочу еще раз подчеркнуть, что на уровне наших лидеров с обеих сторон уже есть это общее понимание. У нас общие интересы, общие угрозы (в Афганистане, в Каспийском регионе, в противостоянии терроризму и наркотраффику). В этих областях мы сотрудничаем. Но и в Иране, и в России есть прозападные тенденции, прозападные круги. К примеру, сколько процентов российских либералов проводят каникулы в Иране? В Иране есть очень много достопримечательностей. И наоборот: сколько процентов либерально настроенных иранцев отдыхают в России? И те, и те ориентированы на Запад. Многие там получали образование. Мы должны стараться, чтобы между нашими странами было больше связей на уровне обычных граждан.

 

 — На Западе кстати тоже есть специалисты, видящие реалии вопреки стереотипам. Например, американский ученый-востоковед Кевин Барретт после обстоятельного знакомства с современным Ираном пришёл к несколько парадоксальным для них выводам: «Правда заключается в том, что Иран со своим разнообразием и плюрализмом находится гораздо ближе к американским политическим идеалам демократии, чем любая другая нация Ближнего Востока со спорным исключением Турции. Как и США, Иран не является совершенной демократией… Однако идеал американских «отцов-основателей» - баланс сил между конкурирующими группировками  - более полно реализован в Иране, нежели в сегодняшней Америке, где две основные партии, обладающие монополией на политические процессы, отличаются друг от друга ровно столько же, сколько «Кока» от «Пепси». Согласны ли Вы с этим, и что такое демократия по-американски?


 — По моему мнению, на Западе есть демократия, но она минимальна. Правители западных стран стараются, чтобы была демократия, но в итоге могут манипулировать ей. Когда речь идет об Иране, для Запада демократия – только повод для нападок и преследования своих целей. Но для американских политиков почему-то не важно, что в Саудовской Аравии нет демократии, а в Бахрейне маленькая часть общества руководит всеми.

 

 — На днях США ввели секторальные санкции против России. Стоит ли их опасаться и как с ними бороться?


 — Ни в коем случае не должны бояться. У России есть всё: земля, энергоресурсы, очень талантливые и образованные люди. США правят на мировом рынке, но первые в списке мировых должников. Америка – это «бумажный тигр». Иран меньше, чем Россия, против нас вводились очень жесткие санкции, но нам удалось выжить. Для России такие санкции могут послужить хорошим источником развития.

 

 — Все же Западу не удалось изолировать Иран. И одним из главных стратегических партнеров Исламской республики был и есть Китай. Между Вашими странами высокий товарооборот, часты встречи на высших уровнях по линии политики, экономики, обороны. Недавно министр обороны и поддержки вооруженных сил Ирана Хосейн Дехган провел встречу в Пекине с китайским коллегой Чаном Ваньцюанем по вопросам расширения военного и оборонного партнерства. Господин Дехган назвал Шелковый путь историческим символом сотрудничества двух стран и заявил: «В третьем тысячелетии с учетом происходящих в мире процессов, связанных с обеспечением безопасности, нам нужен новый Шелковый путь, специфика которого отвечала бы современным потребностям». Что под этим подразумевалось?


 — Шелковый путь может стать прекрасным связующим звеном. В частности, морской Шелковый путь с восточной Азии до нашего порта Бандар-Аббас в Персидском заливе и до российского Санкт-Петербурга позволит снизить транспортные расходы на 30% и на 20% сократить время транзита. Это также позволит обходить два пролива, контролируемых Западом, ведь Россия, например, не только ежегодно импортирует из Китая, Южной Кореи, Японии товары на 120 млрд. долларов, но и отправляет свои товары на импорт туда. Это большая возможность.

 

 — Выступая перед американскими законодателями, заместитель министра обороны США по закупкам и технологиям Фрэнк Кендалл недавно выразил сильную озабоченность в связи с военными достижениями Китая и заявил, что в течение максимум 10 лет китайцы смогут бросить вызов американскому лидерству в сфере военных технологий. Заместитель главы Пентагона также подчеркнул, что, хотя размеры военного бюджета КНР меньше, чем у США, расходы Китая в этой сфере ежегодно увеличиваются. Не опасаетесь ли Вы растущей военной мощи КНР в какой-то мере?


 — Я думаю, основной угрозой сейчас выступает NATO, которая желает все и всех контролировать. Нам нужен многополярный мир. Больше доверия к миру, где есть и Россия, и Китай, и Запад, но никак не к миру, где царствует только Запад или США.

 

 — 29 апреля этого года руководство юридического департамента Национальной нефтяной компании ИРИ отправило в адрес китайской China National Petroleum Corporation (CNPC) уведомление об аннулировании ее права на разработку крупного иранского нефтяного месторождения Южный Азадеган, а также предупредило о возможной потере контракта стоимостью $4,7 млрд. на разработку иранского газового месторождения Южный Парс, если задержки в реализации проекта продолжатся. Последовала ли реакция с китайской стороны?


 — Они не выполнили в совместном проекте то, что обещали, вовремя. Иранская сторона отстранила китайскую компанию от участия в сделке. Если по «Южному Парсу» тоже произойдет невыполнение обязательств, у CNPC есть риск потерять и этот контракт. Все вопросы в зоне правового регулирования.

 

 — Благодарю Вас за интервью и за уделенное время.


 — Спасибо.

 

 


 

 

Интервью провела Нина Леонтьева. Тегеран. Специально для Бюро информации Notum©

 

Основное фото: Мавзолеи персидского поэта-суфия Аттара (слева) и персидского художника Мохаммеда Гаффари (Камаль оль-Мольк, справа) в Нишапуре. Фото: www.neyshabur.ir


 










Свежие записи из раздела Политика

Гречка Увельская сорт Новичок

Гречка Увельская сорт Новичок

Политика, 04.04.2018 Накал идиотии в скандале с отравлением в британском Солсбери продолжает удивлять широкую международную общественность. В истории предстоящего вскоре международного позора Лондону сначала добавили масла в огонь своего же антироссийского лагеря журналисты, заикнувшиеся про возможность провезти яд в пакете с гречкой – доставив таковую (без угрозы здоровью для перевозчика) жертве, ностальгирующей по российской пище и лаврушке… а затем контрольный выстрел по репутации Мэй и Джонсона произвели собственные британские ученые, отказавшись признавать непременно российское происхождение отравы... ВЕСЬ ТЕКСТ >> Просм:81

Что хотят скрыть за высылкой российских дипломатов

Что хотят скрыть за высылкой российских дипломатов

Политика, 30.03.2018 123 высланных российских дипсотрудников против 60 высланных ответно дипломатов американских. И это – не окончательная цифра, поскольку Россия еще не продемонстрировала фактические результаты ответных мер по поводу высылки своих дипломатов из государств Евросоюза. Пока заголовки крупнейших изданий пестреют меняющимися числами, мало кто обращает внимание на другие и, увы, куда более важные события, происходящие в мире. Не говоря уже о том, что лишь единицы понимают всю подноготную чрезмерной громкости искусственно раздутого скандала с высылкой посольских кадров. Загадки особой тут нет: чем громче гром, тем тише деньги в чей-то дом... ВЕСЬ ТЕКСТ >> Просм:108

Операция «Новичок»: чтоб никто не догадался

Операция «Новичок»: чтоб никто не догадался

Политика, 21.03.2018 Внезапный недуг британского шпиона Скрипаля (о его пострадавшей вместе с ним дочери, гражданке РФ, разговор отдельный) оказался для западных политиков темой номер один – и остается таковой до сих пор. Однако если повнимательней присмотреться к основному набору популярных на Западе версий, ведущему хору запевал и помогающих участников, то нетрудно догадаться об искусственности столь тщательно раздуваемой интриги. Очередная волна антироссийской истерики получилась достаточно громкой для того, чтобы «широкая международная общественность» отвлеклась от действительно серьезной проблемы... ВЕСЬ ТЕКСТ >> Просм:107

Послание Путина и первая реакция англосаксов

Послание Путина и первая реакция англосаксов

Политика, 02.03.2018 После знаменитой Мюнхенской речи Владимира Путина в 2007 году Россия в глазах Запада внезапно превратилась в источник всяческих угроз так называемому «цивилизованному миру» - тому самому, в авангарде которого гордо дефилировали несущие демократию американские солдаты. 1 марта 2018 года российский лидер предъявил миру свой «Авангард» - новейшие образцы гиперзвукового оружия. После чего гегемоны, контуженные резкой переменой риторики Кремля, развалили атакующие порядки своей русофобской пропаганды и отправились на перегруппировку, выдавая панику полуистерическими заголовками... ВЕСЬ ТЕКСТ >> Просм:1133

Мюнхен-2018: от призрачной надежды к открытой угрозе

Мюнхен-2018: от призрачной надежды к открытой угрозе

Политика, 20.02.2018 Цитировать мантроподобные заявления спикеров и анализировать происходящее на Мюнхенской конференции по безопасности, вновь и вновь напоминая про многократно сказанное прежде, смысла не имеет. 54 по счету мероприятие запомнится всего лишь очередной попыткой вашингтонских марионеток в Евросоюзе прикрыть полнейшее отсутствие самостоятельности в политике, обеспечив провал собственной назначенной повестки. Итоги конференции можно обозначить коротко: Россию сломать и шантажировать опять не получилось, геополитические противники остаются при своем и будут лишь укреплять достигнутые позиции. В переводе на язык простых людей это означает неизбежность скорой войны... ВЕСЬ ТЕКСТ >> Просм:1101